Амеде не пугали отравленные колодцы. К этому моменту он успел наесться и напиться такой гадости, что воротить нос от любой жидкости было бы кощунственно. Он иногда с тоской вспоминал свои детство и юность, вспоминал родной дом, какие ужины там устраивали. Он никогда не ел испорченного. Вся еда в его жизни была исключительно изысканной, приготовленной по последнему слову модных французских поваров. Перед отправкой на фронт дед, конечно, предупреждал о том, что обо всех этих яствах можно будет забыть – с другой стороны, говорил он, армия здорово дисциплинирует и учит ценить то, что имеешь. Любому мужчине, тем более будущему адвокату, это пойдёт на пользу. читать далее