between
Сообщений 1 страница 6 из 6
Поделиться22026-03-21 12:32:00
fc rebecca ferguson
azara [ азара, 111 ]
гражданка мира
[ цыганка сэра, феникс ]
christoffer franzen - tainted если коротко: концепция фениксов в том, что они не могут умереть, даже если очень постараются. в конце жизни (точнее, когда они захотят ее закончить) совершают самосожжение и рождаются заново. мем с внешностью в том, что в зеркалах фениксы видят свою «первую» версию. на фотках и видео, понятное дело, отражаются в текущей оболочке. плюсуйте еще пирокинез (не путать с пирокинезисом). если вам кажется, что образ чем-то вайбит джулс из silo, то вам не кажется. |
Поделиться32026-04-29 13:46:42
fc louis partridge
romeo ivery [ ромео айвери, 26+ ]
канада, торонто
[ ????, вендиго ]
[indent] если бы голод был человеком, то у него было бы это лицо. если бы у красоты было имя, то это определенно был бы ромео айвери. карие глаза, затягивающие в водоворот. длинные тонкие пальцы, касающиеся сердца. кейси засматривается. ромео отвечает ему тем же — смотрит в ответ. голод для него свойственен и привычен, еле уловимый запах терпкого кофе и клубники. две противоположные вещи. голод прячется где-то под ребрами, и ромео его скрывает, становясь ближе среди толпы. смотреть на него — смотреть в бездну. до него кейси умирал каждые две недели. после — неожиданно перестал даже опаздывать по утрам. просыпаться вовремя. стечение обстоятельств или чье-то вмешательство? хочется разгадать тайну. однажды кейси шутит, вытаскивая очередную книгу со сказками из полок библиотеки, лестница скрипит: — раз ты ромео, то где же твоя джульетта? ладонь придерживает за талию, не позволяя упасть. помогает. прошибает током. бездна затягивает. [ say you'll love me to death 'cause i will ] ромео же выглядит как чья-то первая несбывшаяся любовь, пока очаровательно смеется и шутит. кейси не может перестать смотреть, пропадая дальше и дальше, погибая среди кольца рук. лента на шее становится туже. бездна окончательно затаскивает его к себе. он не против. [indent] если бы мы знали, что это такое- тут много не продумано, на самом деле, предлагаю думать вместе, не хочу ограничивать, если заинтересует. в пару. да, его зовут ромео. да, он вендиго. да, возможно, он сожрал свою первую любовь. можно это убрать, поменять, оставить — как хотите. почему он не превратился в то, что мы обычно видим вендиго? почему проклятье кейси рядом с ним не работает? хочу найти ответы вместе. по лору кейси и весь его род прокляли еще лет сто назад, после чего он вынужден постоянно умирать, он пытается найти ответы, умирает, а где-то среди этого хаоса появляется ромео. не скажу, что вдохновлялся даже сотой долей шекспира, я не настолько умный знаете ли. маленькие придуманные мною крохи лора готов рассказать лично, показать, шерстить сайты или мучить чат жпт. от себя предлагаю посты 3-5к. ласпслок, заглавные, тут как комфортно. могу хоть каждый день, могу раз в две-три недели, могу раз в месяц. не тороплю, но хотелось бы более активной игры, общения, так как мне важно поддерживать контакт, обмениваться идеями, люблю много придумывать хэды на персов. развивать их тоже бы хотел. внешка, кстати, не принципиальна, но вы посмотрите какая он хуманизация ромео я дурею |
Если бы планета делилась только на правильное и неправильное, то любым правильным выбором Бенджамина был он — Сид. Любить его. Это то правильное, что не способно вписаться в маленький угол комнаты чужого сердца; то правильное, что Банни готов в себе сохранить, дать ему простор, свободу, цветение.
Эти касания — не первые — от которых не пестрит, не вырывается, не тонет, а просто существует.. нежность. Такая неловкая, мягкая, особенно под пальцами, в словах, между ресницами. Между ними. Бенджамин не знает этого ощущения, под этой нежностью становится отчасти дискомфортно, потому что с ним никогда не вели себя так. Так влюбленно. Может ли он позволить думать так? Радоваться этому? Не дать погаснуть?
Банни слышит «ты прекрасен» — его мир разъебывает до крошек космоса. Хочется сожрать каждую. Он? Он-то? В своем мнимом уродстве он лишь главный проигравший, отчаянно желающий, чтобы его любили.
Уставшие глаза, выплаканные, с сухой кожей везде, где только можно, Банни наблюдает, позволяет, растворяется. Руки на талии, где-то еще — неважно, можно все. Даже больше.
— Ради тебя посижу, — улыбка тоже уставшая, сил дергаться не остается, а вот смотреть дальше за тем, как его берегут хочется чуть-чуть дольше. Сид в этом красивее, ярче, несноснее. Лик луны, запечатленный под каждым выдохом; лик тьмы, отражающий свет. Красиво.
На самом деле Банни до ужаса все равно на то странное, неприятное покалывание, которое он ощутил от просьбы. Хорошо просишь, да? Ты мог попросить что угодно, но сказал это. Ты мог сделать что угодно, но сделал это.
Среди теплой ткани, оголенного тела, среди блаженного спокойствия, Бенджамин берет бутылку, смотрит на свое отмытое отражение в стекле. И говорит:
— Я в своих парней ножи не кидаю, так что, — тихий, озорной смех; улыбка, которая становится шире. Их взгляды встречаются, Сид на секунду зависает с ваткой, а потом касается.
И правда больно. Вырывается детское «ай», которое хочется заглушить поцелуем. Он по-детски терпит, снова и снова позволяя этой боли отрезвлять. Помогать осознать, что ему не снится. Пара бинтов, напоминающих разные краски розового и красного. Запах водки, стоящей рядом.
Сид, его Сид, пахнущий тоже водкой. И любовью.
— Спасибо, — что-то хрустит, — что не позволил сделать это, — теперь нежное, ласковое прикосновение указательным пальцем к подбородку Сида, чтобы заставить смотреть на себя. Коснуться поцелуем щеки, обнять, даже не думая, что он заставляет расставить чужие ладони поперек столешницы, слегка задевая бедро. Не там, где хотелось бы тоже.
— Спасибо, что тебе важна моя жизнь, спасибо за эту просьбу, — зарывается носом, постепенно отмерзая, ощущая на шее боль, — я не хотел умирать. Не хочу. По-крайней мере сейчас, когда я с тобой.
Коснуться волос, отстраниться, молчаливо дать ему обработать раны до конца. Все еще по-детски шипеть, дуться, улыбаться. Сиять. Не сводить с Сида ни единой секунды, чтобы запомнить все.
Удивительно, что сейчас мир даже не сборка геометрических фигур или странных цветов. Удивительно, что Сид снова с ним делает.
Тишина уютно касается их выдохов, забирая последний, все окровавленные ткани идут в мусорку, чужая спина с любого ракурса до ужаса красивая.
— Останешься на ночь? — касаться руки Сида это как будто касаться ангела — жжет кости, — я бы хотел, чтобы ты остался, но ты не обязан.
И все равно тянет на себя, целуя. Сидя на столешнице не так ощущается разница в росте, но ощущается огромная уязвимость в том, что сердце с шумом режет, наверное, уши, нарушая уют. Ребра болят от частых выдохов. Целует еще раз. Еще.
Поделиться42026-05-06 16:18:02
графика от даррена
заявка совместно с амели
fc jared leto
enoch (kjartan baumgartner)
[ енох (кьяртан баумгартнер), ≈ 934 ]
ornes, luster, norway → hell
[ бывший епископ и член ордена архангела михаила (инквизиции), ныне - раскольнического ордена четырех ангелов апокалипсиса (карающие неверующих, грешников и отступников) ; еретик, безумец и детоубийца, пророк и мессия, лидер культа, одержимый «ангелом» ; недо-спаситель рода человеческого, обреченный умереть от рук своего старшего сына-«антихриста», которого сам же однажды убил ]
[indent] i hate the air he breathes [indent] он стоял там, где всё начиналось, и протрубит в рог исрафил, и мученики опрокинут с голгофы гробы, и явятся пред светлым престолом его все нищие, убийцы и короли, все святые и проклятые, все павшие и восставшие, все, кто почитал все законы его и не смел устилать своё сердце грехом ; и снизойдет царство небесное на царство земное, как агнец святой завещал, и сложит главу свою зверь-василиск, бывший тем, кто от смерти сбежать не успел. ибо пришел великий день гнева его, и кто может устоять? ангелы молча отводят глаза, пока плавится в изголовии кирхи металл, и позолота, как обожженная кожа, обрамляет алтарь чудотворных икон - у которых сам дьявол, целуя мертвых в чело, просит об искуплении, ставя свечу на канон. богоотступник, он нарекает плоть от плоти его, проклиная весь род свой вовеки веков, как микаил, очищая сердце сына от скверны клинком. кьяртан, преклоняя колена, бьёт челом об алтарь :: озарил трупье тело малах-адонай, стал благословенен сей храм, принявший господа длань, да грядет избавление мира ото всякого зла. даже тогда - он был прав, когда сыновьи кости пели ему о возвышении на небеса на языке паршивых собак и в огне преисподней ему мерещился рай. кто имеет ухо да услышит :: я никогда тебя не прощал ; ты сам меня породил, сам низверг в ад, и за то лишь ты один виноват, звенит опаленной кровью в глотке металл - похороненный сын вновь восстал на отца. и отверз он уста свои для хулы на бога, чтобы хулить имя его, и жилище его, и живущих на небе ; и дано было ему вести войну со святыми и победить их ; и дана была ему власть над всяким коленом и народом, и языком и племенем ; и поклонятся ему все живущие на земле, звучит отголоском пропавших времен пророческий старый мотив, пока на небесах сонмы златокрылых элохим обнажают гордыни и гнева мечи. пастырь наших сердец, в благоговейном экстазе обступает паломника истинной веры толпа, спаси нас, безгрешный, от идолов, лжепророков и хвори, от саранчи и меча, убереги, машиах, бессмертные души от первородной тени греха. енох, он нарекает тень от себя, простирая руки к посеребренным сгустившейся тьмой облакам, и по губам вьётся новых молитв обреченная вязь :: такова их судьба - вознестись или пасть. [indent] предвестники разрушений миров мирно спят в пустынных расщелинах снов, в глазницах кракена собирается горячий песок - его щупальца простираются далеко за охровый горизонт, пока красное солнце обозначает среди руин очерченный храм незримых доселе богов. они ставят на мёртвом клеймо - с ним теперь ръашхаф-такхом, ничто не потревожит обитель света его. иноверцы, не знают, чей мрак пожирает сердце того, кто опалит мир тьмою и жаром огня. мерзость запустения - вот доля твоя, ты этого ждал? енох, склоняясь к сыну плечом, произносит всё то же, что сотни лет вспять :: тебе их не понять ; однажды ты уже попытался, и на что был обречен? ему всё равно, с каким именем будет их всепожирающий бог, когда сам - бессмертен, как бог ; факелы языческих капищ вновь догорят, оный культ сменится новым, у идолов будут иные лики, у новых мучеников - свой пьедестал. вальгалла, рай или бездна - не имеет значения, как наречь то, что поглотит в своей пасти разбивший сеть волк ; тартус, иерусалим или галаад - не имеет значения, где с земли слижет руины мировая война. замыкая мир в краях синая и иордана, енох очерчивает паству солью и оливковым маслом, кровью агнца омывает порог, вопреки всему зная, что нечестивые осквернят и этот священный чертог. ненадолго зарастет тропа в ад, но всё опять повторится - жизнь всегда замыкает свой круг :: они вновь развяжут войну, дадут ей порядковый номер, перенесут на другой континент, где слава дешевле ржавых монет, выдумают бомбу мощней, вновь используют газ, распятие, пытки и нежный отклик расстрельной стены, края которой оцелуют кровавые рвы. только из черных соцветий насилия вызревают настоящие плоды человечности, только истинное зло порождает добро. череда перерождений замкнулась на этом мгновении, где пищевая цепочка оборвалась не человеком, а тем, кем стал бог. гроб останется пуст, время иссякло, расплавившись под обожженной пятой в белый песок. обретая бессмертие, не имеет значения, какой теперь век или год ; покорив смерть, знаешь, какой остаётся итог - вечная слава или ничто. енох опускает ладонь выродку бездн на плечо, глядя на опаленные временем лики фальшивых богов, что осквернили землю его, когда их повёл лжепророк :: кто ведет в плен, тот сам пойдет в плен ; кто мечом убивает, тому самому надлежит быть убитым мечом. и - в этот раз - элгар уже знает, что отвечать. она рассказала, что им завещали вещие сны, [indent] [indent] если вы давно хотели в дурку, то вы по адресу))) почти тыщу лет назад элгар был убит собственным отцом, собственно, кьяртаном, за побег к язычникам и захоронен в подполе алтаря ставкирки в урнесе ; по убеждениям отца, он должен был стать эдаким «церковным гримом» — дух элгара оберегал бы церковь от нежити, искупая грех вероотступничества до конца времён, но молитвы епископа услышал не бог, а дьявол — и сын воскрес, став упырём. именно в тот момент в кьяртана вселился демон ( обсудим какой ), который прикинулся ангелом смерти азраилом и нарек своего носителя новым мессией, дав ( почти ) вечную жизнь. после воскрешения сына, ставшего чудовищем, кьяртан уверился в том, что тот - антихрист, призванный уничтожить мир )) и создал собственную секту, чтобы помешать апокалипсису )) через несколько сотен лет уже енох снова встретил элгара, который примкнул к другим язычникам - хтоневерцам, поклоняющимся огромному кракену ; одной из них оказалась амелия, дочь святого, которая после определенных манипуляций своего культа станет провидицей. как только енох объявится, чтобы со своим орденом изничтожить язычников, те спрячут от него элгара и амелию, но ненадолго - воссоединение отца и сына неизбежно. и, поскольку рядом с амелией демон неактивен ввиду её способностей, енох будет увещеваниями и ложью заманивать их обоих в свои сети, чтобы в нужный момент прикончить всех лжепророков разом. наш цирк закончится тем, что демон будет изгнан в ад, а енох убит. если вы всё ещё читаете это, предлагаю стучаться в личку, показывать любой ваш постик и задавать вопросы по сюжету. ищем адекватного игрока, но с легкой ебанцой, который сможет полюбить нашу историю так же, как мы. а если вы придете со своими хотелками и идеями - еще лучше, мы ценим здоровый энтузиазм. несмотря на плотную сюжетную привязку к элгару и амелии, у еноха может быть уйма любых побочных веток, мы в этом не ограничиваем, но по возможности просим рассказывать нам и не пропадать. |
Поделиться6Вчера 10:24:28
fc robert pattinson
lucien van der heyden [ люсьен ван дер хейден, 130 ]
bruges, belgium
[ алхимик, артефактолог, археолог, историк, преподаватель, член ордена уриилитов; маг ]
black-hearted angels sunk me with kisses on my mouth скажи, мел, ты когда-то любила меня?, обвиняет люсьен, протирая давлённой питангой глаза. язык керосина лабрисом рубит брезент, и в палатке их ровно трое, не больше: она, он и тень от ксоранго, хозяина молний, гнева, огня. от усталого вида люсьена амелии зябко, как же ему не понять, любить можно только их, спящих в отраженьях террейр океана, древнее всего, что человеческий язык смог бы произнести. на островах зелёного мыса их группе бесчестия и позора отведено времени где-то с неделю; риггер рассержен и зол, как бывал и отец, когда порог casa-grande обивали сухие скелеты. им здесь ничего не найти, никто боле не станет помогать подлым копальщикам; профессор (другой) заявляет — machtpolitik ему не по нраву, но что же поделать, сеньоры, таковы времена. риггер — экземпляр худшего толка, что выпустила эта (уважаемая нами) страна. uma certa razão, хохочет профессор (её), тыча пальцем в газету (пришла с запозданием — на месяца полтора); наша работа — ты слышишь, люсьен? — всё, что мы подарили этому миру — unerwünschtes und schädliches. нежелательно и вредно, шепчет люсьен, целуя пальцы жены, слепленные глиной могил, säuberung durch feuer. значит, всё, до чего дотянулись, там ритуально сожгли; как твоя мать разводила костёр, призывая духов старых рабов, оскорбляя нас всех, а меня — в первую очередь. богохульство, опускает люсьен, мелли, о том нет и речи; во что бы ни верила ты, чем бы ни забил твою голову риггер, пред лицом девы марии и господа нашего иисуса христа наши души повенчаны. того, что бог сочетал, того не разлучить смертному грешнику; мы — плоть одна, мы — единое целое. под вечер люсьен выходит в ледяное море песков, огонёк зажигалки пляшет на небе без звёзд. глаза пустыни глядят на него из-под выжженных век повелителя мух, шепчут голосом брата: истребите все изображения их, и всех литых идолов их истребите, и все высоты их разорите. пальцы отказываются разгибаться (он знает — мел не станет его утешать, у неё одно на уме: бездна избрала тебе роль волхва, великая честь). запонки стягивают запястья железом кандал, горло разрывают шипы коровяка из нутра. бескровными губами люсьен шепчет в великую пустоту: серые башни марафа, антарад, ръашхаф-такхом, квазиалтарь, вечная ночь, ослепляя тьму большей тьмой, послание к затонувшему городу, он поднимается из глубин, умри и воскресни, проточума, в базальте плавится кварц, горизонт сшитых ртов гинерий. господи, спаси и помилуй, я согрешил, двигается его кручёный язык; только не он говорит.
:: довольно быстро ван дер хейдены заключили сделку с католической церковью и вошли под крыло ордена архангела михаила, курирующего процесс инквизиции. орден набирал магов и прочих нелюдей для борьбы с ересью в интересах церкви — если бордели мы контролируем, отчего бы не поступить так же с дьявольскими отребьями? орден ангела уриила, принёсшего людям тайные знания, в публичном пространстве не существует, а предки люсьена — одни из его столп; :: в университетские годы люсьен стал любимым учеником и протеже штефана риггера, австрийского археолога, историка, философа и просто видного учёного. принимал участие в его раскопках финикийских поселений, прохладно отнёсся к идее существования эльдорадо, однако в бразилию с профессором отправился. там же познакомился с амелией и довольно быстро сделал ей предложение; :: в тридцатых годах вошёл в состав таршишской экспедиции, был правой рукой риггера, фактически отвечал за все процессы организации раскопок. в 1936 году, после убийства профессора, общался с консулами, послами и политиками, стараясь как можно скорее замять скандал — люсьен прекрасно понимал, как быстро на поверхность могут всплыть нелицеприятные подробности прошлого профессора, включая сотрудничество с аненербе и прочими сомнительными организациями; :: научные труды экспедиции были запрещены на территории определённых государств, участники — лишены регалий и исключены из университетов. невероятными усилиями люсьену удалось восстановить свои репутацию и карьеру. на сегодняшний день он давно отрёкся от всех безумных теорий профессора о поклонении хтоническим культам, разработав официальную версию о культуре тартесса. немалую помощь ему оказал орден уриилитов, не без препятствий принявший люсьена обратно; :: в тридцать девятом году люсьен и амелия взяли перерыв, разъехавшись по странам, поддерживали вялотекущий контакт письмами во время wwii. после люсьен долго не давал развод — надеялся, что всё образуется, ну и, как хороший мальчик-католик, в развод не верил. к тому же, в орденах всегда косо смотрели на развенчания, а он и разрешение-то на брак с дочерью практически язычницы еле выпросил; :: где-то ближе к концу восьмидесятых люсьен и амелия окончательно развелись. люсьен периодически читает разгромные статьи на свои работы в газетах альтернативщиков: амелия до сих пор нерукопожатна в научном сообществе.
(что касается жизни семейной, то люсьен вдобавок очень хотел детей, а амелия категорически не хотела). всё в тех же тридцатых, к экспедиции присоединились несколько скучающих туристов, включая элгара баумгартнера (тогда он носил другое имя). на самом деле элгару был заказан риггер, но исполнить заказ он не успел. а вот люсьен довольно скоро начал подозревать неладное, сказалась орденская подготовка и умение распознавать нечисть (элгар — залежный покойник, упырь). желая доказать свою правоту, он прострелил элгару голову (эта гнида не сдохла). (элгар просил уточнить, что к нему амелия и уйдёт, и в будущем они поженятся). заявка не в пару, я ни в чём не ограничиваю ваши нынешние любовные похождения (хотя могу порекомендовать жалкую копию, в смысле, единокровную сестру). страдать по себе не прошу (разве что чуть-чуть); причины, по которым люсьен долгое время не хотел разводиться, во многом заключались в прагматизме и внешних обстоятельствах (впрочем, если хотите поубиваться — кто я такая, чтобы вам запрещать). но что очень важно — мне хочется сделать упор на связи между амелией и люсьеном. это та нить, что протягивается между людьми, спустившимся на дно древнего храма и увидевших то, что не должен был узреть смертный. это нить между учениками, боготворящими своего наставника и горько в нём обманувшимися (помните сцену в «тайной истории», где ричард говорит камилле — я тоже любил генри? вот немного схожий вайб). в конце концов, это взаимоотношения между бывшими супругами — они всё ещё заботятся друг о друге. из планов на игру, конечно же, очень хочется опуститься в прошлое раскопок и попытаться разгадать тайну смерти риггера. в настоящем времени можете помочь нам с элгаром разобраться с культом отколовшегося от церкви ордена еноха (вряд ли михаилиты и папа довольны этим чучелом). вишенка на торте: я планирую воскресить риггера. люсьен и амелия об этом знать не будут много лет, профессор не сразу свяжется с бывшими подопечными; больно им будет напополам. а это от элгара: algar baumgartner написал(а):
очень-очень-очень ждём!!! |

































